Степной Берег (step_bg) wrote,
Степной Берег
step_bg

Categories:

Друзья библиотеки.


Литературный клуб показал: совместные размышления о классике не потеряли свою актуальность. Они притягивают людей, мотивируя читать Шекспира, Достоевского и Экзюпери. В жарких (а значит,- живых) обсуждениях происходит поиск параллелей, помогающих снова обрести опору под ногами.

Завершение года, завершение сезона требуют пусть и запоздалого, но подведения итогов.
Первоначальная задумка литературных встреч с обсуждением книг соединилась с мобилизующим призывом статей доктора филологических наук - Анастасии Гачевой - о помощи библиотекам.

Анастасия Георгиевна пишет о том, что на библиотекаря возложена миссия проводника, который должен довести и передать читателю опыт поколений, скрытый за страницами. А сама библиотека – «духовная врачевательница современного мира». По мнению Гачевой, библиотека может стать «живой душой» своего места и помогут ей в этом друзья библиотеки. Такая модель противопоставлена процессу выхолащивания библиотеки, превращения ее в досуговый центр или в "просто хранилище". Анастасия Георгиевна – «Библиотекарь года 2014».
Начало встреч литературного клуба положило обсуждение «притчи о Великом Инквизиторе». Эта притча очень подробно описана у Достоевского в «Братьях Карамазовых», который, в свою очередь, отсылает к «Дону Карлосу» Шиллера.

«Великий Инквизитор» из романа «Братья Карамазовы» выводит обсуждение несвободы человека через библейские сюжеты. Христу Достоевского противопоставляется мертвый дух, утверждающий абсолютную обусловленность человека природой и окружением.

«Фауст» Гете напрашивался на следующую встречу, после «Дона Карлоса» Шиллера. Шиллер - близкий друг Гете. Но Шиллер воспевает гумманизм, а Гете по словам Шарлотты Шиллер делает ставку на «ничто». Вторая часть «Фауста» оказалась нам не по зубам, поэтому временно ограничились только первой. Она раскрыла образ человека, пресытившегося земной жизнью и готового продать душу дьяволу ради прогресса.

Дальше были «Мастер и Маргарита» Булгакова, «Цезарь» Шекспира (отрывок из которого был зачитан по ролям), «Планета людей» Экзюпери, «Вишневый сад» Чехова и «Триумфальная арка» Ремарка.
Литературный клуб показал: совместные размышления о классике не потеряли свою актуальность. Они притягивают людей, мотивируя читать Шекспира, Достоевского и Экзюпери. В жарких (а значит,- живых) обсуждениях происходит поиск параллелей, помогающих снова обрести опору под ногами. Сотрудники библиотек (особенно это заметно у старшего поколения) все еще остаются хранителями особой преображающей человека атмосферы.

Во время написания отчетной заметки у меня не выходила из головы история о революционных матросах, надевавших тапочки, чтобы не шуршать в театре и не тревожить его особенное состояние. Призвание театра и библиотеки, как мне кажется, сходится в своей основе «духовного врачевателя». Поэтому напоследок приведу отрывок из воспоминаний Константина Сергеевича Станиславского.



Грянула Октябрьская революция. Спектакли были объявлены бесплатными, билеты в продолжение полутора лет не продавались, а рассылались по учреждениям и фабрикам, и мы встретились лицом к лицу, сразу, по выходе декрета, с совершенно новыми для нас зрителями, из которых многие, быть может большинство, не знали не только нашего, но и вообще никакого театра. Вчера наполняла театр смешанная публика, среди которой была и интеллигенция, сегодня перед нами -- совершенно новая аудитория, к которой мы не знали, как подступиться. И она не знала, как подойти к нам и как жить с нами вместе в театре. Конечно, в первое время режим и атмосфера театра сразу изменились. Пришлось начать с самого начала, учить первобытного в отношении искусства зрителя сидеть тихо, не разговаривать, садиться вовремя, не курить, не грызть орехов, снимать шляпы, не приносить закусок и не есть их в зрительном зале.

Первое время было трудно, и дважды или трижды доходило до того, что я, по окончании акта, настроение которого сорвала присутствующая толпа еще не воспитавшихся зрителей, принужден был отдергивать занавес и обращаться к присутствующим с воззванием от имени артистов, поставленных в безвыходное положение. Однажды я не мог сдержать себя и говорил более резко, чем следовало бы. Но толпа молчала и очень внимательно слушала. Повторяю, это случилось лишь дважды или трижды. По сие время я не могу дать себе отчета, каким образом эти две или три аудитории зрителей сообщили о случившемся всем остальным зрителям. В газетах об этом не писалось, декретов по этому поводу не издавалось. Почему же после этих случаев почти сразу произошло полное преображение? Новые зрители за четверть часа сидели на местах; они перестали курить, не щелкали орехов, не носили закусок, а когда я, не занятый в спектакле, проходил по коридорам театра, наполненным новыми зрителями, шустрые мальчишки шныряли по всем углам, предупреждая:
"Он идет!"
Очевидно, -- тот, который разговаривал с ними со сцены.
И все поспешно снимали свои шляпы, повинуясь обычаям Дома Искусства, которое являлось здесь главным хозяином.
За время войны и революции через наш театр прошло огромное количество народа -- самого разнообразного, всех народностей и губерний России. Подается фронт на западе -- Москва наполняется беженцами, которые спешат искать утешения в театре; новая аудитория приносит свои привычки, дурные и хорошие свойства; приходится приучать прибывших к порядкам театра. Не успеешь этого сделать, как уже новый поток беженцев приехал в Москву с севера, потом с юга, из Крыма или с Востока, из Сибири или с Кавказа. И все они проходили в двери театра и вновь навсегда уходили из него.
С наступлением революции прошло через театр много слоев населения: был период военных депутатов, съезжавшихся со всех концов России, потом -- молодежи и, наконец, рабочих и вообще зрителя, еще не приобщившегося к культуре, о котором я только что упоминал. Этот зритель оказался чрезвычайно театральным: он приходил в театр не мимоходом, а с трепетом и ожиданием чего-то важного, невиданного. Он относился к актеру с каким-то трогательным чувством.



Группа ВКонтакте саратовского литературного клуба «Жаворонок».
В заголовке помещена фотография из статьи "Чему учит история библиотек?".


Tags: библиотека, клуб, книги, литература
Subscribe

promo step_bg february 3, 2015 11:32 27
Buy for 30 tokens
МАВЗОЛЕЙ м. греч. великолепный надгробный памятник, голубец, намогильник. [т.сл. В.Даля ] Мавзолей (лат. mausoleum, от греческого Mausoléion), монументальное погребальное сооружение. Назван по гробнице карийского царя Мавсола (умер в середине 4 века до н. э.) в городе [БСЭ]. С древних…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments